Подпишитесь на Telegram-каналИстории, в которых страдают и погибают дети, раз за разом заставляют всю страну замирать. Тревожные сообщения приходят то из детских садов, то из семейных квартир, то из больничных палат. Одна из таких трагедий — история двухлетней Алины (имя изменено) из Новосибирска — вновь оказалась в центре внимания и снова дошла до суда.
Смерть девочки, произошедшая ещё в 2020 году, получила новое продолжение после того, как её мать добилась пересмотра приговора бывшему детскому хирургу Дмитрию Аксёнову. Ранее суд назначил врачу три года условно и запретил ему заниматься медицинской деятельностью на 2,5 года, однако кассационная жалоба вернула дело на новое рассмотрение.
В тот день Алина чувствовала себя хорошо. По словам матери, днём она бегала, играла и ела суп. Ближе к вечеру семья вернулась домой с прогулки: отец купил дочке детский йогурт, разрешённый с восьми месяцев. Около восьми вечера ребенка начали готовить ко сну и дали попить йогурт. Спустя час ребёнку резко стало плохо.
«Дочка села на горшок, но у неё ничего не получалось, было видно, что ей больно. Я сделала мини‑клизму, помассировала животик — тогда она смогла сходить в туалет. Потом её вырвало прямо на кровать, ещё несколько раз она сплёвывала желчь», — вспоминает мать девочки.
Испуганная женщина вызвала скорую помощь. Алину доставили в больницу, однако срочную операцию ей не провели. По словам матери, хирург заподозрил проблемы с уровнем сахара и предположил диабет. В тяжёлом состоянии ребёнка перевезли в другое медицинское учреждение. Менее чем через 12 часов после госпитализации девочка умерла.
Расследование длилось более четырёх лет. Суд пришёл к выводу, что врач не распознал заворот кишок — опасное состояние, при котором требуется немедленное хирургическое вмешательство. Сам Дмитрий Аксёнов вину в халатности не признал, настаивая, что речь идёт о причинении смерти по неосторожности. На одном из заседаний он заявил, что «не догадался», почему у ребёнка на фоне боли и шока поднялся сахар, несмотря на многолетний врачебный стаж.
Родители погибшей считают вынесенный приговор слишком мягким. Они настаивали на реальном сроке — пять лет лишения свободы, однако суд учёл смягчающие обстоятельства. С этим решением семья не согласилась и продолжила добиваться пересмотра.
Вопросы у матери возникли и к врачам второй больницы, куда Алину перевезли уже в критическом состоянии. По её словам, дежурный врач в ту ночь спал, а записи с камер видеонаблюдения в реанимации позже исчезли.
Посмертная диагностика также вызвала споры. Женщина утверждает, что указанная в документах «врождённая патология» характерна только для младенцев и выявляется ещё во время беременности. Чтобы установить причину смерти, тело ребёнка эксгумировали. Патологоанатом сообщил о кишечной непроходимости и вздутии, которые, по его словам, хорошо видны на рентгене, при этом критических врождённых аномалий обнаружено не было.
Дополнительные вопросы вызвали синяки, зафиксированные уже после смерти, а также расхождения во времени её наступления. Отдельная экспертиза указала на разные часы, а медики, как утверждает мать, могли не проводить реанимационные мероприятия.
